Человек приходит к психологу, потому что тревожится, не может выстроить отношения, боится просить о повышении или снова тратит больше, чем зарабатывает. Проблема обычно неприятная, но понятная.
Иногда после консультации положение усложняется. Теперь у человека не только тревога, но и больной внутренний ребёнок. Не только трудности в отношениях, но и подавленная женская энергия. Не только долги, но и закрытый денежный канал.
Проблема осталась. Зато рядом с ней появилась ещё одна сущность, которую предстоит долго изучать, исцелять и, вероятно, оплачивать.
Сначала было название
Психология неизбежно пользуется абстрактными понятиями. Тревогу, самооценку или привязанность нельзя положить на стол. Однако научное понятие должно быть определено достаточно ясно, связано с наблюдаемыми признаками и что-то предсказывать. Должен существовать способ проверить, помогает ли оно описывать реальность или только украшает речь.
С «денежным каналом» это затруднительно. Где он расположен, чем отличается открытый канал от закрытого и какой результат мог бы показать, что никакого канала нет, обычно не сообщается. Наличие канала подтверждается деньгами, его блокировка — отсутствием денег. Теория предусмотрела всё.
С «женской энергией» происходит примерно то же. Если под ней понимаются конкретные качества — способность отдыхать, проявлять нежность, принимать помощь или говорить о чувствах, — можно обсуждать каждое из них отдельно. Если же это особая внутренняя сила, которая течёт, блокируется и требует прокачки, нужны независимые признаки её существования. Список приятных прилагательных таким признаком не является.
С внутренним ребёнком сложнее. Здесь есть реальное содержание, которое не следует выбрасывать вместе с термином. Детский опыт действительно может влиять на взрослые ожидания, эмоциональные реакции и способы строить отношения. Связь тяжёлого детского опыта с последующими психическими трудностями подтверждается исследованиями.
Но из этого не следует, что внутри взрослого существует отдельный ребёнок со своими желаниями, ранами и планами на его дальнейшую жизнь. «Внутренний ребёнок» может быть удобным названием для воспоминаний, усвоенных реакций и неудовлетворённых потребностей. Это метафора, а не обнаруженный орган психики.
Метафора получает прописку
Мы постоянно говорим: «Одна часть меня хочет уйти, другая боится». Это удобный способ описать внутренний конфликт. Он не означает, что внутри находятся два человека и один удерживает другого в заложниках.
Проблема начинается, когда условность исчезает.
Сначала человеку предлагают: «Представьте себя маленьким». Затем спрашивают, что чувствует этот ребёнок. Потом возникший образ объявляют источником сегодняшних трудностей. Ещё через некоторое время предполагается, что ребёнок хранит воспоминания, недоступные взрослому сознанию, и знает о человеке больше, чем он сам.
Образ, созданный для упражнения, незаметно превращается в свидетеля, пациента и причину болезни.
В философии такая ошибка называется реификацией: абстракцию начинают принимать за самостоятельную вещь. Модель перестаёт быть способом посмотреть на опыт и становится рассказом о том, что «на самом деле» живёт внутри человека.
Особенно удобно, что проверить такую сущность невозможно. Если человек чувствует внутреннего ребёнка, значит, тот существует. Если не чувствует — значит, связь с ним подавлена. Если упражнение помогает — ребёнок исцеляется. Если не помогает — травма оказалась глубже.
Проиграть эта теория не может.
Петля
Философ Иэн Хакинг обращал внимание на особенность человеческих классификаций: они способны менять тех, кого классифицируют. Камень не меняет поведения после того, как геолог назвал его гранитом. Человек, получив психологическое название, может начать иначе наблюдать себя, объяснять прошлое и принимать решения. Возникает петля между описанием и описываемым человеком.
Допустим, женщине сообщили, что у неё подавлена женская энергия. После этого она начинает искать её проявления.
Усталость становится результатом жизни «в мужском режиме». Раздражение — голосом раненой женственности. Нежелание работать — требованием перейти в поток. Удачный день подтверждает, что энергия раскрывается. Неудачный показывает, насколько сильно она заблокирована.
До появления понятия существовали усталость, раздражение и конфликт с работой. После появления понятия они сложились в единую историю. Затем эта история стала направлять внимание и поставлять собственные подтверждения.
Это не значит, что все ощущения выдуманы. Усталость настоящая. Раздражение тоже. Созданной может оказаться связь между ними и предполагаемой скрытой причиной.
Исследования показывают, что люди с более широким представлением о том, какие переживания следует считать психическим расстройством, чаще ставят себе диагнозы даже при статистическом учёте уровня дистресса и нарушения повседневной жизни. Это пока корреляция, а не доказательство причинности. Но она показывает главное: предоставленный человеку понятийный аппарат влияет на то, кем он себя считает.
Психологическое название не просто описывает опыт. Иногда оно учит человека производить опыт в предложенной форме.
Прошлое начинает подстраиваться
Отдельная опасность появляется, когда работа с образом превращается в поиск скрытых воспоминаний.
Память не хранит прошлое в виде видеозаписи. При каждом воспоминании человек частично восстанавливает событие из отдельных фрагментов, последующих знаний и нынешнего эмоционального состояния. Поэтому уверенность и яркость воспоминания не гарантируют его точности.
Эксперименты показывают, что наводящие вопросы, давление и управляемое воображение способны создавать ложные автобиографические воспоминания. В метаанализе таких исследований управляемое воображение повышало вероятность того, что человек начинал вспоминать или признавать возможным событие, которого не происходило.
Из этого не следует, что любое воспоминание о детстве ложно или что любая образная техника опасна. Риск возникает при конкретном переходе: воображаемая сцена начинает рассматриваться как восстановленный исторический факт.
Особенно сомнительны инструкции вроде:
«Первый возникший образ всегда правдив»;
«Сознание забыло, но тело помнит»;
«Внутренний ребёнок покажет, что с вами произошло»;
«Если вам трудно вспомнить, значит, травма была особенно сильной».
После этого человеку уже предлагается не исследовать известное прошлое, а производить материал, подходящий к теории. Родители могут получить обвинение, терапевт — подтверждение своей концепции, а клиент — новую биографию. Проверить её обычно некому.
Но образы иногда работают
Было бы ошибкой объявить всякую работу с воображением шарлатанством.
В психотерапии применяется образная переработка воспоминаний: человек возвращается к неприятной сцене и мысленно изменяет её развитие, добавляет защиту, поддержку или возможность действовать. Метаанализ рандомизированных исследований показал, что такая работа может уменьшать симптомы. Она превосходила пассивное ожидание лечения, хотя не показала преимущества перед другими активными методами.
Образ внутреннего ребёнка тоже может помочь человеку проявить к себе сочувствие, заметить старые реакции или сформулировать потребность, которую трудно признать напрямую.
Но полезность упражнения не доказывает истинность сопровождающей его теории.
Если человеку стало легче после разговора с пустым стулом, из этого не следует, что на стуле кто-то сидел. Возможный эффект объясняется эмоциональной переработкой, сменой точки зрения, снижением стыда, ожиданиями от лечения или отношениями с терапевтом. Для результата не требуется признавать воображаемого собеседника отдельной частью психики.
В целом исследованные профессиональные методы психотерапии достаточно безопасны, а ухудшение у получающих лечение встречается не чаще, а часто реже, чем в контрольных группах. Поэтому предмет критики — не психотерапия и не воображение. Предмет критики — метод, в котором непроверяемая метафора выдаётся за установленный диагноз.
Когда инструмент превращается в фантом
Условный образ остаётся инструментом, если специалист говорит:
«Можно попробовать посмотреть на эту реакцию как на след раннего опыта. Если образ вам ничего не даёт, мы от него откажемся».
Фантом появляется, когда говорят:
«У вас травмирован внутренний ребёнок. Пока вы его не исцелите, нормальных отношений у вас не будет».
Различие можно определить по нескольким вопросам.
Что именно означает термин?
Какие наблюдаемые мысли, чувства или поступки называются «женской энергией» или «раненым ребёнком»?
Как устанавливается наличие проблемы?
Есть ли независимые признаки, кроме слов человека, которому предварительно объяснили, что он должен обнаружить?
Что могло бы показать ошибочность объяснения?
Если любой исход подтверждает теорию, это не проверка.
Как будет измеряться результат?
Стало ли меньше тревоги? Улучшился ли сон? Научился ли человек отказывать, обсуждать конфликты, планировать расходы? Или улучшение определяется только ощущением, что энергия немного потекла?
Можно ли отказаться от модели?
Хороший инструмент можно отложить, если он не подходит. Фантом объяснит отказ сопротивлением, страхом исцеления или очередным блоком.
Лишний житель
Человек, обращающийся за помощью, не обязательно более внушаем, чем остальные. Не следует представлять клиентов беспомощными людьми, готовыми поверить во всё. Но состояние тревоги, растерянности или утраты смысла усиливает потребность в ясном объяснении. А ясное объяснение легко перепутать с верным.
Особенно привлекательно объяснение, которое связывает разные трудности одной причиной. Отношения, деньги, усталость и одиночество оказываются следствиями единого повреждения. Картина становится понятнее. Правда, проверить её нельзя, а работать с ней можно бесконечно.
Иногда человеку действительно нужно исследовать детский опыт. Иногда — научиться замечать автоматические реакции. А иногда ему требуется сон, разговор с супругом, финансовый план, обследование у врача или умение выполнять неприятную работу без предварительного раскрытия денежного канала.
Хорошая психологическая модель должна увеличивать количество доступных человеку действий. Она помогает яснее увидеть проблему, проверить предположения и постепенно обходиться без самой модели.
Плохая модель увеличивает внутреннее население. Человек приходит с одной трудностью, а уходит с новой сущностью, за состоянием которой теперь обязан следить.
До консультации он не знал, что она существует. После консультации каждое его переживание это подтверждает.
Ваша реакция на текст?