Недавно меня спросили: «А ты веришь в Бога?»
Я заметил, что сам вопрос мне уже кажется странным. Когда-то за ним стояло многое: надежда, сомнения, желание разобраться, найти объяснение себе и происходящему. Теперь потребность в таком объяснении исчезла. Вместе с желанием спорить, доказывать, выбирать между разными версиями невидимого устройства мира.
Я не узнал всего о жизни. Но многое из того, во что раньше хотелось верить, теперь выглядит настолько человеческим и понятным по своему происхождению, что возвращаться туда уже незачем.
Само слово «вера» допускает незаметную подмену. Верить знакомому человеку, опираясь на опыт общения с ним, вполне естественно. Но когда мне предлагают принять рассказ об устройстве вселенной, а вместо оснований сообщают, что здесь нужно верить, я вижу незакрытый вопрос. Слово «вера» его не закрывает.
Особенно нелепыми мне теперь кажутся объяснения, которым подходит вообще всё. Получилось — учение работает. Не получилось — недостаточно старался. Стало легче — продвинулся. Стало хуже — проходишь очищение. Любое событие подтверждает одно и то же, а сомнение объясняется недостатками сомневающегося.
Когда-то в этом можно было увидеть глубину. Сейчас я вижу способ сохранить объяснение независимо от того, что происходит в действительности.
Ещё смешнее выглядят универсальные советы, которые человек раздаёт незнакомым людям тысячами. Он не знает их обстоятельств, состояния, отношений, ограничений. Зато уже знает, почему они несчастны и как им следует жить.
Для меня от такой уверенности теперь веет прежде всего безграмотностью. Вспоминается профессор Преображенский с его обращёнными к Шарикову словами про «советы космического масштаба и космической же глупости». Масштаб претензий здесь часто заметнее содержания.
Можно объяснить человеку технику бега. Можно помочь разобраться с конкретной трудностью. Но откуда у советчика появилась компетенция объяснять всем сразу, как правильно прожить жизнь? Каким образом несколько собственных впечатлений превратились в законы человеческого существования?
С духовными текстами у меня произошло примерно то же самое. Сейчас многие из них выглядят образцами многословного повторения нескольких простых мыслей. Меняются названия, метафоры, иностранные слова. Читаешь очередное объяснение и всё чаще узнаёшь предыдущее.
Древний учитель, современный гуру — во многих таких текстах я теперь встречаю знакомое сочетание: обычные наблюдения, абстрактные советы и утверждения, которые никак нельзя проверить. Всё это сопровождается интонацией человека, сообщающего нечто исключительное.
Полезная мысль там может встретиться. Иногда прочитанное действительно способно подтолкнуть к пониманию. Возможно, подтолкнуло и меня. Только понимание оказалось несколько иным: я стал замечать сходство этих текстов, их повторяемость и огромный разрыв между торжественностью изложения и скромностью содержания.
Убери оформление — и от откровения порой остаётся несколько житейских наблюдений. Либо утверждение, которое автору просто нравится.
При этом вокруг основных предположений могут вырасти целые библиотеки. Одно объяснение поддерживает другое, к нему прилагаются комментарии, уточнения, толкования. Снаружи видишь огромное сооружение и предполагаешь, что уж основание у него наверняка надёжное. Но количество этажей ничего не говорит о качестве фундамента.
Меня больше не убеждают ни искренность автора, ни горящие глаза. Человек может совершенно искренне заблуждаться. А настойчивое желание сообщить всем найденную истину теперь скорее снижает моё доверие. За ним вполне может стоять потребность снова услышать собственное объяснение и получить подтверждение от слушателей.
Тем более когда человеку сначала объясняют, что с его жизнью не так, а затем предлагают оплатить исправление. Тут у универсального совета появляется коммерческая функция. Но и бесплатность не превращает самоуверенного советчика в компетентного.
Сейчас мне многое понятнее и в себе, и в том, что я наблюдаю вокруг. За высоким словом «поиск» могут стоять вполне обычные потребности: меньше бояться, почувствовать опору, оказаться среди своих, получить уверенность, что всё происходит не зря. Мне знакомы эти потребности. Я сам пытался удовлетворять их с помощью больших объяснений.
У меня многократно повторялось одно переживание. Встречаешь очередного автора, начинаешь читать — и появляется знакомое облегчение. Вот, кажется, этот понимает. Ещё немного, ещё несколько страниц, и что-то окончательно сложится.
Потом впечатление ослабевает. Находится другая книга, другой учитель, более тонкая формулировка. Снова кажется, что почти добрался.
Так вера в существование окончательного ответа поддерживала поиск, а поиск регулярно давал ощущение почти найденного ответа. Само облегчение я принимал за признак того, что приблизился к пониманию. Хотя оно вполне могло означать только одно: у меня снова появилась надежда.
Сегодня эту часть собственного поиска я воспринимаю как невротическую: постоянную потребность получить такое объяснение, с которым наконец станет спокойно. В чужих поисках я тоже нередко узнаю эту знакомую попытку успокоиться через очередную картину мира. Название «духовный» придаёт ей достоинство, но само по себе ничего в её устройстве не меняет.
Мне пришлось пройти через собственные заблуждения, чтобы некоторые вещи стали понятнее. Иногда действительно нужно наступить в дерьмо, чтобы научиться узнавать его раньше, чем наступишь снова.
Но делать из этого обязательный этап развития я бы не стал. Мне пришлось. Другому, возможно, достаточно вовремя увидеть, как это устроено. Именно поэтому опыт и имеет смысл описывать.
При этом практические вещи никуда не исчезли. Я продолжаю заниматься асанами. После спокойной практики, после шавасаны бывают приятные телесные ощущения, расслабление, тишина в голове. На пробежке тоже возникают состояния, ради которых хочется бегать.
Раньше к переживанию легко приклеивалось объяснение: это духовное продвижение, прикосновение к чему-то большему, изменение какого-то внутреннего уровня. Сейчас мне достаточно самого переживания.
Мне стало спокойнее. Расслабилось тело. Хорошо прошла пробежка или утренние занятия асанами. Что ещё требуется? Зачем обязательно достраивать над этим невидимое мироздание?
Польза не исчезает вместе с мистическим объяснением. И приятное состояние не становится менее приятным оттого, что ему не присвоили санскритское название.
Всё чаще я смотрю на свою жену и думаю, что многое из искомого мной всё это время находилось рядом. Она никогда не занималась этим духовным поиском. Жила свою обычную жизнь: дети, дом, близкие, повседневные дела. И в её отношении к жизни я вижу больше спокойствия, чем было во многих моих попытках это спокойствие найти.
Мне сейчас кажется, что гармония вполне может выглядеть именно так: тебе не требуется её искать и постоянно размышлять, достиг ли ты её. Ты занят жизнью, которая не нуждается в непрерывной проверке на духовную полноценность.
По крайней мере, в моём собственном опыте усиленные размышления о гармонии далеко не всегда сопровождались самой гармонией.
Сейчас меня по-прежнему интересуют люди, я сам и окружающий мир. Прежде всего в практических вещах: что происходит, почему, что можно понять, изменить, сделать. Увлечений меньше не стало. А вот огромная область, связанная с поиском окончательной истины о существовании, почти перестала требовать внимания.
В этих размышлениях можно услышать отголосок слов «кто умножает познания, умножает скорбь». Но ни грусти, ни печали по этому поводу у меня сейчас нет. Скорее, я описываю, как исчезли прежние иллюзии и как я привык обходиться без них.
Поначалу на месте привычных объяснений можно почувствовать пустоту. Особенно если много лет где-то впереди висела морковка: ещё немного пойму, ещё глубже разберусь, ещё найду то самое. Даже неудовлетворённость получала привлекательный смысл — я ведь в пути.
Похоже на ребёнка, который уже понял, что Деда Мороза нет. Праздник остался, подарки остались, но одна часть происходящего изменилась. Прежнее ожидание уже не вернуть усилием воли. А потом привыкаешь, и отсутствие Деда Мороза перестаёт быть потерей.
Для себя я этот период адаптации уже прошёл. Духовные объяснения стали не нужны, и возвращаться к ним не хочется. То, что прежде могло ощущаться как пустота, теперь вполне удобно для жизни. Мне хорошо без обещания великого открытия впереди.
То, что удалось понять, не требует возвышенных описаний. В нём нет особенной высоты. Есть простота, к которой я уже привык.
Возможно, сама потребность в большом духовном сюжете складывалась очень давно. Из общих представлений, религиозных историй, разговоров о предназначении. Потом добавлялись манящие слова: Индия, тантра, йога, Создатель, тайное знание. Всё это обещало, что за обычной жизнью находится ещё одна, более настоящая.
Сейчас мне больше не требуется помещать свою жизнь в такой сюжет. Есть дети и внук, жена, дом, работа, друзья, интересы. Всё это существует и имеет значение без объяснения, зачем оно понадобилось вселенной.
Я не считаю, что познал суть мира. Напротив, яснее вижу ограниченность собственного понимания. И вместе с ней — ограниченность людей, которые берутся объяснить всё за меня. Их уверенная речь больше не скрывает от меня эту ограниченность.
Есть в этом ощущение открытого пространства. Будто стоишь на равнине, вокруг ветер, и можно спокойно смотреть на себя и на мир, который понимаешь лишь частично. Уже не нужно прятать каждый непонятный участок под очередным объяснением, опирающимся на другие объяснения.
Многие прежние конструкции с этого места кажутся просто смешными. Не возникает даже особого желания их опровергать. Достаточно видеть, сколько предположений приходится принять, чтобы всё сооружение продолжало выглядеть убедительно.
Именно этим опытом мне хочется поделиться. Утешающие объяснения встречаются повсюду: в религиях, эзотерике, гороскопах, у коучей и психологов, торгующих универсальными ответами. Внешне предложения разные, но я часто узнаю знакомый ход: человеку предлагают уверенность там, где у советчика нет достаточного знания.
Утешение может быть настоящим. Оно может и помочь пережить трудный период. Но если ради него приходится всё глубже уходить в неподтверждённые объяснения, цена постепенно становится заметной. Самообман тоже способен успокаивать.
Мне хотелось бы, чтобы для распознавания этого не каждому пришлось проходить весь маршрут самостоятельно и биться головой о каждое обещание.
А радости остаются. Телесные, душевные, культурные. Музыка, книги, близость, движение, интерес к чему-то новому. Можно заниматься асанами, бегать, медитировать. Переживаниям не обязательно прилагать предложенные кем-то ярлыки и принимать вместе с полезной практикой чужое объяснение всей жизни.
Лично для меня медитация утратила и сакральный смысл, и интерес как отдельное занятие. Сейчас мне не требуется специально садиться и медитировать. Всё, что я мог бы назвать медитативностью, само возникает в спокойных асанах и шавасане. Этого мне достаточно.
Расслабление происходит так, как получается у меня, без задачи достичь особого состояния и без необходимости сверяться с учением. Из формулировок Патанджали мне близок простой практический принцип: устойчивая, удобная поза и ослабление усилия. Именно эту часть я и беру для себя. Шавасана — ещё удобнее. Просто релаксация. Вот этим и обхожусь.
Другой человек может помочь мне разобраться с конкретной проблемой. И я сам чувствую, что тоже могу кому-то помочь в том, в чём успел разобраться. Что-то подсказать по телу, вместе рассмотреть отдельную психологическую трудность, помочь понять небольшой кусочек происходящего или просто улучшить настроение.
Помогать мне хотелось всегда. Но и собственную назойливую помощь я пересмотрел. Убавил напор, с которым порой пытался осчастливить человека, ещё не выяснив, нужна ли ему моя помощь. Одного моего желания быть полезным для этого недостаточно.
Когда ко мне обращаются с конкретным вопросом, я с удовольствием включаюсь. А когда действительно получается помочь, чувствую большую радость. Мне вполне хватает такой помощи — в понятном вопросе, конкретному человеку. Обещание научить кого-то раз и навсегда правильно жить по-прежнему выглядит для меня крайне сомнительно.
То же относится и к этому каналу. Я уже не раз писал: эти статьи — мои личные размышления, попытки осмыслить собственный опыт и сверить выводы с тем, что известно науке. По ним можно проследить, как менялось моё понимание происходящего. В этом смысле канал стал ещё и записью моей адаптации к жизни без прежних объяснений.
Сейчас во многом эта тема для меня исчерпана. Многое уже разобрано и написано. Бесконечно показывать, как устроены одни и те же системы обмана, мне больше неинтересно. Для человека, который уже начал замечать несоответствия, прежних статей и наблюдений, думаю, достаточно, чтобы было от чего оттолкнуться.
Я пробовал разные формы, в том числе сказки. А теперь иногда просто хочется изложить мысль, которая давно складывалась, и поделиться ею. Как вот эта мысль о вере — привычном слове, за которым могут скрываться довольно опасные вещи.
Один друг как-то заметил: чтобы что-то отбросить, надо сначала что-то накопить. В моём случае это во многом так и получилось. Накопил объяснения, ожидания, чужие идеи. Теперь пересматриваю, отбрасываю и описываю, что при этом становится видно.
Наверное, прежде всего я пишу для людей, в чём-то похожих на меня, с близкой нынешней системой координат. Тому, кто никогда не увязал в подобных поисках, часть этих размышлений может показаться очевидной или ненужной. Тому, кто сейчас с восторгом кружится в своём хороводе блаженства, они, вероятно, тоже будут непонятны. А кто-то узнает знакомые вопросы и сможет сопоставить мой опыт со своим.
Для этого мне и хочется иногда продолжать писать. Без задачи всех переубедить и без необходимости бесконечно углублять уже разобранное.
Отсутствие необходимости куда-то духовно добраться теперь стало для меня обычным. Можно не знать окончательного ответа и не чувствовать, что из-за этого с твоей жизнью что-то не так.
Такими мыслями и делюсь. Остаёмся на связи. И на твёрдой земле.
Ваша Тёмная Марга, со своим маленьким лучом света. Пи-у!
Ваша реакция на текст?