Читатель, нам предлагают увидеть в оранжевом балаболе мудрого человека, который искренне хочет помочь людям. Но откуда взялась сама мудрость? По его собственным рассказам, сначала он стал монахом, сомневался, говорил неумело. Потом научился выступать и отвечать на вопросы. Это история приобретения лекторского навыка. В какой момент она стала историей постижения жизни?
Научиться обтекаемо объяснять что угодно в рамках одной доктрины — вполне конкретное ремесло. На неудобный вопрос дать пространный ответ, сохранить авторитет учения, подтвердить собственную значимость. Слушатель уже забыл, что спрашивал, но снова убедился, что перед ним непростой человек. Проверить содержание ответа трудно. Впечатление осталось.
Причём даже ссылка на монашеский опыт здесь вызывает вопросы. Обучение в организации было. А дальше — непрерывное производство роликов, продвижение, перелёты, выступления, встречи с аудиторией. Где в этой публичной деятельности отречение? Я вижу профессионального лектора на гастролях. По хозяйственной логике это напоминает концертный тур: выступление собирает публику и деньги, которые позволяют продолжать выступления. Только артисту для этого достаточно объявить себя артистом.
Есть опыт организации мероприятий, привлечения пожертвований, строительства на собранные средства. Но откуда взялась компетентность в питании, воспитании детей, семейных отношениях и смысле чужой жизни? Каким образом умение собрать аудиторию подтверждает правильность советов, которые ей раздают?
Человек, не воспитывавший детей, наставляет родителей. Человек, не живущий семейной жизнью, объясняет, какой должна быть идеальная женщина. Само отсутствие такого опыта ещё можно было бы компенсировать серьёзным изучением предмета. Но нам предъявляют статус монаха. Оранжевая одежда должна сразу закрыть вопрос о квалификации.
Его слушатели работают, содержат семьи, растят детей, переживают конфликты, отвечают за свои решения. Почему их опыт должен уступать авторитету человека, чью жизнь они оплачивают? Потому что он научился говорить об их трудностях увереннее, чем они сами?
Особенно хороша в этом отношении лекция о деньгах из воздуха. Люди поверили проповеднику и дали ему денег. Теперь он рассказывает им, как получать деньги. Успешный опыт действительно имеется. Только деньги появились не из воздуха. Они появились у слушателей в результате работы, а у лектора — в результате доверия слушателей.
На мой взгляд, главное противоречие — в отсутствии видимых границ компетенции. В каком вопросе он не разбирается? Где заканчиваются знания и начинаются его личные убеждения? Какие рекомендации кому не подходят? Что могло бы заставить его признать ошибку? В публичной проповеди, которую я наблюдаю, ответы находятся на всё, а ограничения — почти ни на что.
Для такого авторитета это удобно. Признать ограничения — значит предложить аудитории проверять каждое утверждение отдельно. Понравилась лекция о спокойствии? Из этого ещё не следует, что лектор разбирается в питании. Умеет организовать ретрит? Это не подтверждает его представлений о воспитании детей. Уверенно рассуждает о Вселенной? Уверенность сама по себе вообще ничего не подтверждает.
Но тогда вместо всезнающего наставника перед нами останется обычный человек: определённые организационные способности, отработанная речь, религиозные убеждения и заинтересованность в продолжении своей деятельности. Слушать его можно. Оснований подчинять ему свою жизнь уже не видно.
Поэтому вопрос «а вдруг он искренен?» ничего здесь не исправляет. Искренне считать себя компетентным во всём — ещё не мудрость. А неспособность сказать «здесь я не знаю» особенно плохо сочетается с профессией человека, который учит остальных понимать себя и мир.
Я вижу профессиональную проповедь, которую предлагают принимать за универсальную компетентность. Навык выступления есть. А мудрость откуда?
Ваша реакция на текст?