«Я уже не могу общаться с теми, кто не практикует. Только с нашими». Подобное я неоднократно слышал от давно практикующих участников «Ананда Марги». Произносилось это с удовлетворением: вот насколько далеко продвинулся. Человек годами развивал любовь ко всему живому — и теперь способен переносить только участников собственного кружка.
За пределами кружка живут люди, которым не нужны ни Баба, ни следующие уроки медитации, ни объяснения про вибрации котлеты. Среди них есть добрые, умные, внимательные люди, у которых можно многому научиться. Но практикующему всё труднее замечать эти качества без предварительной проверки меню и мировоззрения. Собеседник может прекрасно разбираться в жизни. Беда одна: оранжевого балабола не смотрит. О чём с таким разговаривать?
Само по себе желание общаться с единомышленниками совершенно обычно. Вопрос возникает там, где общие интересы превращаются в неспособность спокойно переносить чужие. Можно медитировать у себя дома и дружить с человеком, который считает это бессмыслицей. Но если его равнодушие к твоему учению уже мешает отношениям, почему это следует считать твоим развитием? Что именно ты приобрёл, кроме дополнительных требований к окружающим?
По моим наблюдениям, в этой среде такое сужение общения легко принимают за духовную взыскательность. Раньше мог дружить с разными людьми. Теперь нужны правильное питание, правильные убеждения и правильное отношение к учителю. Требований всё больше, подходящих людей всё меньше. Эго побеждено, просто человечество не прошло собеседование.
Для организации результат исключительно удобен. Чем меньше близких связей снаружи, тем больше человек зависит от общения внутри. Здесь его понимают, подтверждают значимость его занятий и одобряют его представления о себе. (это все монетизируется руководством секты, не забываем про это. донаты, ретриты, марафоны, оплати сколько можешь, поддержи "некоммерческий проект") Снаружи могут спросить: «И что тебе всё это дало?» Внутри достаточно сообщить, сколько лет практикуешь. Совсем другое качество беседы.
Именно поэтому я вижу в гордом «могу только с нашими» признак зависимости от среды. Уход теперь означает риск потерять не только учение, но и привычный круг общения. Организации даже не обязательно запрещать тебе выходить. Достаточно, чтобы за её пределами ты чувствовал себя чужим, а это отчуждение считал свидетельством своей продвинутости.
Получается замечательный результат духовного воспитания: человеку хорошо только там, где подтверждают, что он духовно вырос. Руководству выгодно и удобно. Самому человеку есть чем гордиться. Остальным остаётся пережить, что до общения с ним они пока не доросли.
P. S. Здесь я намеренно заостряю описание: крайняя степень явления позволяет лучше его разглядеть. В полной мере этот портрет относится к ретивым адептам, у которых принадлежность к организации практически вытеснила собственную жизнь. По моим наблюдениям, особенно далеко это заходит, когда за пределами группы почти не остаётся значимых отношений, интересов и занятий.
Но между самостоятельной жизнью и полной зависимостью от группы есть промежуточные состояния. Предпочтение «своих», раздражение на чужое неверие, желание оценивать людей по их отношению к учению можно заметить и без особого усердия в служении. Отдельные проявления этого я замечал и у себя. Поэтому и пишу: изнутри такие изменения легко принять за развитие и далеко не сразу распознать, что именно с тобой происходит.
Ваша реакция на текст?