Дорогие читатели, сегодня хочется подкинуть вам ещё одну тему для спокойного аналитического разбора. Давайте посмотрим на сам институт ачарства в «Ананда Марге» под непривычным углом и зададимся простым вопросом: а имеет ли то, что нам демонстрируют под вывеской «йогического монашества», хоть какое-то отношение к монашеству как таковому? Совпадает ли заявленная этикетка с реальным содержимым?
Для начала стоит сверить базовые понятия. Какой образ возникает у нормального человека при слове «монах»?
Если убрать средневековую романтику и посмотреть на вещи трезво, уход в монастырь — это почти всегда история личной жизненной драмы. Человек по каким-то причинам — будь то тонкая душевная организация, старые психотравмы, особенности психики или банальная неспособность выдерживать жёсткую социальную конкуренцию — не смог встроиться в обычную мирскую жизнь. Ему тяжело, больно и страшно в социуме. И тогда он находит легальное убежище: берёт идею Бога, уходит за стены условного монастыря и выстраивает себе понятный, защищённый микромир.
Чем он там занимается? Простым физическим трудом ради самообеспечения — печёт хлеб, копает огород, переплетает книги — и молится. Выходы «в свет» сведены к минимуму. По сути, это честный способ примириться с невыносимостью бытия через уединение, тишину и отказ от мирской суеты. Здесь всё логично и вызывает как минимум человеческое понимание: не справился человек с обычной жизнью, «самовыпилился» из социума в тихую гавань — имеет полное право.
А теперь давайте переведём взгляд на так называемых монахов «Ананда Марги» — наших хорошо знакомых ачарьев в оранжевых одеждах.
На этапе «входа в профессию» картина совпадает один в один. Кто обычно становится ачарьей? Всё тот же растерянный молодой человек, который по миллиону причин не нашёл себя в реальной жизни. Мы ни в коем случае не осуждаем — у каждого своя конструкция психики и свой предел прочности. Парень запутался, испугался взрослой ответственности и решил красиво сбежать от пугающей реальности под крыло духовной структуры.
Но вот дальше начинается самое удивительное. К чему именно готовит его организация и чем этот «отрёкшийся от мира» человек занимается после обучения? Похоже ли это хотя бы отдалённо на тихую монастырскую келью, простую работу руками и уединённую молитву?
Ни на секунду. Сто процентов времени, сил и жизненного ресурса новоиспечённого ачарьи брошены на диаметрально противоположную задачу — на гиперактивную мирскую суету, маркетинг и продажи.
То, что в «Ананда Марге» называют подготовкой монаха, на деле представляет собой трёхлетний курс жёсткой идеологической прошивки. За это время парню намертво вдалбливают в голову единую доктринальную картину мира и тренируют как попугая: на любой, даже самый каверзный вопрос из зала он обязан без запинки выдавать обтекаемый, непроверяемый и потому неопровержимый ответ из методички. Вместо живого ума человеку устанавливают безотказную граммофонную пластинку с набором универсальных благостных формулировок.
И как только пластинка записана, «монаха» выпускают на линию — в бесконечный гастрольный чёс. Вся его дальнейшая жизнь превращается в работу бесплатного рекламного агента, коммивояжёра и ярмарочного аниматора на ставке у организации.
Посмотрите на реальный функционал любого действующего ачарьи. Из чего состоит его «духовный подвиг»?
Во-первых, это обслуживание платных ретритов. Чтобы регулярно стричь купоны с уже имеющейся паствы, одних призывов в чатах мало — людям нужно продавать выездные мероприятия. А любому платному шоу требуется концертная программа и убедительные декорации. Именно здесь на сцену выходят ряженые в оранжевое. Ачарья на ретрите — это гвоздь развлекательной программы, живой реквизит, придающий коммерческому слёту сакральный вес. Он должен бодро отчитать лекцию, завести толпу на киртане, поплясать и спеть заветную песенку из трёх слов, чтобы клиенты остались довольны покупкой и приехали в следующий раз.
Во-вторых, это непрерывная вербовка и «инициация» новичков. Поскольку старые адепты рано или поздно выгорают, разочаровываются и уходят, топку организации нужно бесперебойно кормить свежими душами и кошельками. И наш «отшельник» без устали колесит по городам, вещает на чужих кухнях и в арендованных залах, очаровывает неофитов туманными речами и затягивает их в воронку первого урока.
Вдумайтесь в комизм этой картины. Человек, который по своему статусу вроде бы дистанцировался от мирской тщеты, по факту работает фронтменом коммерческого предприятия и ведёт образ жизни гастролирующего скомороха. Вместо тишины и созерцания — поезда, самолёты, сторис, прогревы, сбор залов, удержание старой клиентуры и обработка новой.
Называть эту суетливую агитационную бригаду «монашеством» — значит очень сильно кривить душой. Перед нами не уход от мира, а специфический отдел продаж, где вместо деловых костюмов принят ярко-оранжевый дресс-код. Впрочем, наблюдайте за этим шапито сами и пробуйте отыскать там хотя бы следы настоящего монашества — занятие весьма увлекательное.
Ваша реакция на текст?